Одиннадцать побед и приз в миллион долларов от «Уинстон» гарантировали нам две вещи: порцию славы и нервный решающий поединок с Дарреллом Волтрипом в борьбе за чемпионский титул.

После победы в Дарлингтоне, чемпионский титул стал единственной вещью, которой нам недоставало для великолепного завершения невероятного сезона. На всем его протяжении мы двигались словно по лезвию: с одной стороны нас теснили соперники, а с другой - за нами «охотилась» НАСКАР. Несмотря на десять побед, к тому времени одержанных мной по ходу сезона, когда он подходил к своей финальной стадии, оказалось, что в борьбе за чемпионский титул нам предстоит выдержать сражение с Дарреллом Волтрипом, и даже притом, что к тому времени, я опережал его в общем зачете на 206 очков, оставшиеся этапы сезона, как казалось, делали фаворитом на победу в чемпионате именно «Челюсти». Из заключительных восьми гонок в календаре 1985 года, три проходили на коротких треках, а на них (несмотря на все успехи нашей команды на суперспидвеях) мы все еще ни разу не сумели одержать победу. С другой стороны, именно на коротких треках Волтрип представлял наибольшую опасность для соперников. Скажем, на «Норт-Вилксборо Спидвей» - одном из треков, о которых идет речь – в то время он просто доминировал, в период между 1981-м и 1983-м годами выиграв на нем пять гонок подряд.

На этапе в Ричмонде, проходившим на следующей неделе после гонки в Дарлингтоне, я, без какой-либо помощи со стороны конкурентов, врезался в ограждение трека, а саму гонку закончил на двенадцатой позиции. Даррелл выиграл, сократив свое отставание от меня в общем зачете до 153 очков. В Довере, где на моем автомобиле сломалась ось, из-за ремонта машины на пит-лейн, я финишировал на двадцатой позиции, отстав от лидера на 70 кругов. Даррелл закончил гонку вторым, и теперь отрыв между нами составлял уже 86 очков. Следующий этап – гонку в Мартинсвилле – я проводил на удивление неплохо, до тех пока Рикки Рад не врезался в автомобиль Кайла Петти. Пытаясь объехать образовавшееся «столпотворение» Ричард Петти отправил мою машину прямо в стену ограждения трека, удар об которую серьезно повредил управление автомобиля. В итоге я финишировал семнадцатым, тогда как Волтрип, по ходу дистанции сражавший с Дейлом Эрнхардтом за победу закончил гонку на второй позиции. По этой причине мой отрыв от Даррелла в общем зачете сократился всего лишь до двадцати трех очков.

После этапа в Мартинсвилле наша команда решила несколько дней отдохнуть от работы. Иногда когда так упорно трудишься над чем-то, что впоследствии так легко превращается в пыль, то произошедшее действительно может оставить без сил. Кроме того, нам требовалось немного свободного времени, чтобы решить ряд негоночных проблем. Во-первых, у нас было несколько машин на продажу, а, во-вторых, мы планировали расширить общую площадь нашей мастерской до десяти тысяч квадратных футов. Наши неудачи, также как три или даже четыре низких финиша подряд, конечно же, дали пищу для разговоров. Одни стали задаваться вопросом, не был ли спад в наших последних выступлениях вызван тем, что Эллиотты в своем роде «выдохлись» после выигрыша миллион долларов от «Уинстон»? Даррелл, никогда не упускавший возможности провести психологическую атаку на соперника, даже предположил, что всему виной знаменитое проклятие «Спортс иллюстрейтед». Разговоров было много, но лично я считаю, что в большей степени дело заключалось в законе средних чисел, то есть в статистике. Вряд ли можно сказать «выдохлись» применительно к нашему выступлению в Ричмонде, куда мы приехали с новым, специально подготовленным для этой гонки автомобилем и затем попали в аварию. Или же в отношении этапа в Довере, где я хорошо проводил гонку до тех пор, пока не подвела машина. Про гонку в Мартинсивилле, в которой я врезался в ограждение, разбив автомобиль, а Даррелл сумел объехать аварию, не повредив машину, то же не скажешь, что мы «выдохлись». Я начал понимать, что чем больше делаешь – чем больше выигрываешь – тем большего от тебя ждут затем. От нас, конечно же, ждали побед, а были и такие, кто надеялся, что мы сможем выиграть чемпионский титул. Вот причина, по которой люди предполагали, что мы испытываем давление, намекая, что, возможно, именно это и являлось причиной наших проблем, однако все обстояло далеко не так. Невозможно придумать более сильный прессинг чем тот, под которым мы находились, начиная с нашей победы в 500-милях Дайтоны и до финиша осенней гонки в Дарлингтоне, однако все это время наши выступления оставались практически безупречными. Теперь же, когда обстоятельства были против нас, а «госпожа-удача» повернулась к нам спиной, мы направлялись прямо в логово льва.

В те времена Волтрип, фактически, являлся единоличным владельцем «Норт-Вилксборо Спидвей». Об этом знали мы, Даррелл, репортеры, болельщики – одним словом, все знали об этом. На пресс-конференции перед гонкой, я попытался обозначить разницу между психологическим давлением, которое испытываешь в погоне за миллионом от «Уинстон» и тем прессингом, под которым находишься, борясь за победу в чемпионате. Шансы нашей команды выиграть миллион, сказал я им, были несравнимо выше, наших шансов на победу в чемпионате, особенно, после того, как мы выиграли два первых этапа «Уинстон миллион», ведь, начиная с этого момента, никто, кроме нас, не имел даже математической возможности его выиграть. Гонки общего зачета - совсем другое дело. Хотя Даррелл и проделал отличную работу, создав впечатление, что все давление приходится исключительно на команду Эллиоттов, точно такой же прессинг испытывает и он сам и его команда, а возможно, они находятся даже под еще большим давлением, так как, по крайней мере, в нашем активе есть десять побед и миллион от «Уинстон», на которые можно опереться.

Какой бы груз не лежал на плечах Волтрипа, нет никаких сомнений, что после гонки в Норт-Вилксборо он стал легче. Сломанный маховик двигателя привел к тому, что в итоговом ее протоколе я был классифицирован на тридцатой позиции – впервые с начала марта я не смог финишировать в гонке. Для нас это была настоящая упущенная возможность, поскольку безусловный фаворит на победу, которым считали Волтрипа, всю гонку испытывал проблемы с машиной (причиной чему являлась электропроводка к свечам зажигания), и в итоге смог «приковылять» к финишу лишь четырнадцатым. Теперь уже не я являлся лидером общего зачета, а Даррелл. Опережая меня в нем на тридцать очков, Волтрип, как это часто с ним происходило, преодолел свою природную немногословность, обсудив произошедшее с представителями средств массовой информации. Если бы не проблемы с проводкой, заявил он им, то в крышку гроба моих шансов на победу в чемпионате, был бы вбит последний гвоздь.

До конца сезона оставалось три гонки, и все они проходили на суперспидвеях. На этапе в Шарлотт мы смогли продемонстрировать сильное выступление, в котором так нуждались тогда. После финиша на второй позиции - менее чем в секунде позади победителя гонки Кайла Ярборо - я испытывал радость не только из-за того, что, наконец-то, мы смогли хорошо выступить, но еще и по той причине, что впервые за последние несколько недель, я смог увидеть концовку гонки из-за лобового стекла своей машины, а не ограждения пит-лейн. Даррелл финишировал четвертым, так что перед этапом в Рокингеме – гонки «Нейшенвайз-500» - разница между нами в общем зачете составляла всего лишь 20 очков.

Квалифицировавшись двенадцатым, гонку я закончил на четвертой позиции. Передок машины был сильно поврежден, виной чему являлось столкновение между автомобилями Ричарда Петти и Бобби Аллисона во время периода под желтым флагом. Притом как не повезло нам, с Дарреллом удача обошлась совсем по другому – он выиграл гонку, тем самым, фактически, обеспечив себе победу в чемпионате. За две гонки до конца сезона – этапов в Атланте и Риверсайд – Волтрип возглавлял общий зачет с преимуществом в тридцать пять очков, тогда как наши шансы на чемпионский титул стали превращаться в пыль. Требовалось что-то приготовить к своей домашней гонке – нам просто была необходима победа на большом треке у нас на заднем дворе. «Атланта Джорнал-500», проходившая на треке «Атланта Мотор Спидвей», тогда была предпоследней гонкой сезона. Уж не знаю, заключалось ли дело в том, что мы обладали неким скрытым преимуществом на домашней для нас трасе, или все из-за испытываемого нами разочарования, но та гонка стала одной из тех, в которых я наиболее сильно доминировал в своей карьере. Практически сразу со старта стало ясно, что мой автомобиль главный фаворит на победу; никто не мог соперничать с нами. Я лидировал около 118 из первых 133-х кругов дистанции и единственное, что было нам не руку в той гонке – так это желтый флаг, показанный в заключительной части дистанции. К этому времени я уже очень близко подобрался к тому, чтобы опередить «Челюсти» на круг – вы, наверное, можете себе представить, какой сладкой для меня казалось тогда перспектива сделать это – но желтый флаг спас его от этой участи. Победа, тем не менее, была нашей, и она многое для нас значила. Став одиннадцатой, которую мы одержали по ходу сезона, она позволила нам установить рекорд НАСКАР и знаменовала собой конец полосы неудачных выступлений, в которую мы вошли после победы в Дарлингтоне 1 сентября. Перед заключительной гонкой сезона, я уступал Волтрипу в общем зачете только лишь 20 очков.

Какими бы ни были причины резкого спада в наших выступлениях, но от 206 очков преимущества над Волтрипом, которым я обладал после гонки в Дарлингтоне, не осталась и следа. После Атланты он опережал меня на 20 очков, а это означало, что гонка «Уинстон Вестерн-500» на трассе в Риверсайд (штат Калифорния) – последний этап сезона – определит победителя чемпионата. Если Волтрип потерпит неудачу, то им стану я, если же не повезет мне, то титул достанется Дарреллу. С точки зрения математики, шансы мои были невелики, но команда Эллиоттов уже не раз доказывала, что может побеждать в трудных условиях. Однако, ни в этот раз. Прошло всего лишь семь кругов гонки и наш гоночный день, фактически, был закончен. Сломался небольшой болт – маленькая деталь, крепящая рычаг коробки передач к штокам их переключения, из-за чего мне пришлось заехать в гараж и ждать, пока на моем автомобиле заменят трансмиссию. Для нас все было уже позади, тогда как Волтрип выиграл свой третий чемпионский титул за последние пять лет. После отличной квалификации на пятой позиции, мы завершили сезон финишем на тридцатом месте.

Однако ни все было закончено, и оставался еще один, заключительный акт драмы. Каким-то образом выяснилось, что этот маленький болт в коробке передач был произведен Дугласом Нэшем, во Франклине (штат Теннеси), родном городе ни кого-либо, а самого Даррелла Волтрипа. К тому же оказалось, что офис Нэша и дом Волтрипа в то время находились друг от друга на расстоянии всего лишь несколько миль. Бутч Стивенс - один из парней в нашей команде – даже попал газеты, утверждая, что Нэш знал о том, что болт был бракован. Что касается меня, то я не комментировал ситуацию. Хотя во мне и была уверенность в том, что за все прошедшие годы в НАСКАР наберется немало случаев саботажа, я сильно сомневался, что в нашем случае действительно имела быть место диверсия. Однако даже если это и была именно она, то сделать мы уже все равно ничего не могли; нам оставалось только думать будущем и сосредоточить усилия на победе в чемпионате в будущем году. Как скажет вам любой ветеран «Кубка», в НАСКАР, чтобы выиграть один титул, надо проиграть другой.

Система начисления очков в НАСКАР (по крайне мере, ее старый вариант) не сильно отличается от коллегии выборщиков¹. Возможно, Эл Гор и получил больше голосов на первом туре президентских выборов 2000 года, но пост главы государства достается не тому, кто получил большинство голосов избирателей в первом туре, а тому, кто получил большинство голосов выборщиков, во втором. В НАСКАР стабильность выступлений ценится выше, чем превосходство над соперниками в отдельных гонках сезона, и если ты не стабилен, то о победе в чемпионате можно забыть. В 1985 году мы превосходили всех наших соперников на суперспидвеях, однако Даррелл был образцом стабильности – в тех гонках, которые я выиграл, он финишировал вторым или на какой-либо другой высокой позиции, а затем, в доминирующем стиле, провел этапы на коротких треках. Весь год он сохранял свои шансы на победу в чемпионате и, в итоге, выиграл его. В данном случае сыграл свою роль и определенный исторический аспект. С тех пор как Эллиотты начали участвовать в гонках, уровень наших выступлений в гонках на различных типах треков рос соответственно размерам бумажника НАСКАР. Гонки, проходившие на треках где мы выступали лучше всего (суперспидвеи), также имели и самый большой призовой фонд, однако ситуация стала меняться по мере того, как «Уинстон» стал вкладывать все больше и больше денег в гонки на коротких треках. Вот причина, по которой Волтрип – неоспоримый мастер гонок на таких треках – также как и властолюбивый владелец его команды, Джуниор Джонсон, получили столь необходимое им преимущество.

Было очень разочаровывающее, выиграть одиннадцать раз, включая победу в «Уинстон миллион» и упустить чемпионский титул, но я решил не зацикливаться на этом. Конечно, мне было обидно, но не думаю, что из-за случившегося торт потерял много сахарной глазури, ведь мы провели великолепный сезон, а впереди нас ждало еще много сезонов, чтобы беспокоиться о прошедшем. Сейчас, оглядываясь назад, я не думаю, что променял бы наш сезон 1985 года на чемпионский титул, ведь нам удалось сделать то, что, вероятно, можно назвать величайшим сезоном за всю историю НАСКАР, а, кроме того, именно благодаря нам, фотографии из соревнований ассоциации оказались на обложке «Спортс иллюстрейтед» и в ведущих мировых газетах. Всего этого мы добились, имея в команде только лишь около десяти человек, в построенной из блоков шлакобетона, мастерской на холмах Доусонвилля. Это едва не убило нас, но все же мы добились того, чего добились, и, пусть даже чемпионский титул нам не достался, мы возвращались домой отнюдь не с пустыми руками. Помимо миллиона долларов от «Уинстон» мы получили еще один миллион призовых или около того, и, последнее, чтобы не забыть, наша команда выигрывала награду «Гудиз-Хедэйк»² шесть раз. Награда давалась за хорошее выступление по итогам каждой гонки, но во второй половине сезона прекратила свое существование. Конечно, никто не участвует в гонке исключительно ради того, чтобы выиграть «Гудиз», но если получаешь эту награду, то, по крайне мере, знаешь, что что-то делаешь правильно. Именно так мы и делали в 1985 году.